<lie>

У этой планеты есть - или, точнее, была - такая проблема: большинство живших на ней людей были несчастливыми чуть ли не все время. Для ее разрешения было предложено много рецептов, большинство которых сводилось преимущественно к перемещению зеленых кусочков бумаги, что странно, потому что, вообще говоря, зеленые кусочки бумаги несчастными не были.

И вот, однажды в четверг, приблизительно через две тысячи лет после того, как одного человека прибили к дереву за то, что он рассказывал людям, как чудесно было бы для разнообразия подобреть друг к другу

Мистер Проссер ни в каком смысле не был великим воином, - лишь нервным, тревожным человеком. Сегодня он был особенно обеспокоен и встревожен, поскольку всерьез не ладилась работа, состоявшая в том, чтобы обеспечить снос дома Артура Дента до конца дня.
- Оставьте, мистер Дент. Вы ведь знаете, что не сможете настоять на своем. Вы не можете лежать перед бульдозером бесконечно, - сказал мистер Проссер и попытался заставить свои глаза яростно засверкать, но они просто не были на такое способны.
Артур лежал в грязи и выражал свой протест.
- Поспорим и посмотрим, кто первым заржавеет!
- Боюсь, вам придется смириться, - сказал мистер Проссер, хватаясь за свою меховую шапку и елозя ею по макушке. - Это шоссе должно быть построено, и оно будет построено!
- Впервые слышу! Почему оно должно быть проложено?
Мистер Проссер немного погрозил Артуру пальцем, затем остановился, убрал палец и переспросил:
- Что вы имеете в виду под "Почему оно должно быть построено?" Это ведь шоссе. Вам нужно, чтобы строили дороги.

Шоссе - это приспособления, которые позволяют одним людям очень быстро мчаться из пункта А в пункт Б, в то время, как другие люди очень быстро несутся из пункта Б в пункт А. Людям, живущим в пункте В, расположенном прямо посередине, остается удивляться, чем так хорош пункт А, что множество жителей пункта Б страстно стремятся туда, и чем так восхитителен пункт Б, что так много жителей пункта А так сильно хотят туда попасть. Жители пункта В часто желают им всем, раз и навсегда, попасть ко всем чертям, куда они хотят.

Мистеру Проссеру хотелось в пункт Г. Пункт Г был не то, чтобы определенным местом, - просто любым удобным местечком подальше от пунктов А, Б и В. Ему хотелось бы иметь в пункте Г миленький коттеджик, со скрещенными топорами над дверью, и проводить в пункте Д (ближайшей к пункту Г пивной), столько времени, сколько было бы приятно. Жена, разумеется, предпочла бы вьющиеся розы, а он - топоры. Неизвестно, почему, - просто из любви к топорам. Мистер Проссер горячо покраснел под насмешливыми ухмылками бульдозеристов.
Он переминался с ноги на ногу, но на любой из них чувствовал себя одинаково неуютно. Ясно, что кто-то был ужасающе не прав, и он молил Бога, чтобы это оказался не он сам.
- Вы же знаете, что имели полное право внести любые предложения или в положенный срок заявить протест.
- В положенный срок? - завопил Артур. - Положенный срок? Я впервые узнал обо всем вчера вечером, когда появился рабочий. Я спросил, не пришел ли он мыть окна, а он ответил, что нет - разрушить дом. Конечно, он не говорил прямо. О нет. Сначала вытер пару окон и содрал с меня за это пятерку. Только потом сказал.
- Но мистер Дент, планы можно было свободно посмотреть у проектировщиков в течение последних девяти месяцев.
- О да, сразу после услышанного я прямиком пошел их смотреть. Вчера, после обеда. Вы ведь совсем не изменили своему обыкновению, афишируя их, правда? Я имею в виду, рассказывая кому-нибудь о чем-нибудь.
- Но планы были вывешены на доске объявлений...
- Вывешены? На самом деле мне пришлось спуститься в подвал, чтобы найти их.
- Там отдел информации.
- С фонарем.
- А, ну, лампочки, наверное, вышли из строя.
- Как и лестницы.
- Но, послушайте, вы ведь нашли объявление. Разве нет?
- Да, - сказал Артур. - Да, нашел. Оно было вывешено на дне запертого на ключ шкафа, сваленного в неработающей уборной, а на дверях было написано "Берегись леопарда".

Форд кивнул мистеру Проссеру, который печально и неуклюже сел в грязь. Он ощущал, что вся его жизнь была как бы сном, и иногда становилось любопытно, чей это сон, и приятный ли.

Вот, что в "Encyclopaedia Galactica" говорится о спирте. Там сказано, будто алкоголь является бесцветной летучей жидкостью, образующейся в процессе ферментации сахаров, а также отмечается отравляющий эффект, оказываемый ею на определенные жизненные формы на основе углерода.

"Время - иллюзорно. Обеденное - вдвойне".

Еще там было устройство, смахивавшее на электронный калькулятор-переросток с сотней маленьких плоских клавиш и экраном около десяти сантиметров по диагонали, на который можно было в мгновение ока вызвать любой из миллионов текстов. Устройство выглядело шизофренически сложным, и это было одной из причин, по которым его опрятный пластиковый корпус украшали слова "НЕ ПУГАЙСЯ", выведенные большими дружелюбными буквами. Другая причина заключалась в том, что в действительности это устройство являлось самой замечательной из всех книг, когда-либо выпущенных гигантской издательской корпорацией Малой Медведицы Путеводителем "Автостопом по Млечному Пути". Он был издан в виде микросубмезонного электронного прибора потому, что если бы его напечатали на бумаге, как обычные книги, то межзвездному автостопщику было бы неудобно таскать с собою несколько больших зданий, заполненных томами путеводителя.

Наверное, они вели бы себя точно также, знай точно, какой властью обладает на самом деле президент Галактики: вообще никакой. Только шестерым в Галактике было известно, что работа галактического президента - не обладать властью, а отвлекать от нее внимание.

Одной из самых трудных для понимания Форд Префект всегда находил человеческую привычку постоянно утверждать и повторять весьма и весьма очевидные вещи, например, "Приятный денек", или "Вы очень рослый", или "О, дорогой, ты, кажется, свалился в тридцатифутовый колодец? С тобою все в порядке?" Форд было составил теорию для объяснения этого странного поведения. Если человеческие существа не будут постоянно упражнять губы, предположил он, то у них, наверное, начнут заедать челюсти. После нескольких месяцев наблюдений и раздумий он отказался от этой теории в пользу новой. Если человеческие существа не будут постоянно упражнять губы, предположил он, то у них, наверное, заработают мозги. Позже Форд пожертвовал и этой теорией, как непродуктивной и циничной. Он решил, что человеческие существа, в конечном счете, ему нравятся, хотя он всегда будет отчаянно сокрушаться, об ужасном множестве вещей, которые им недоступны.

- Если бы я тебя спросил, где мы, черт возьми, находимся, я бы пожалел, что спросил? - слабым голосом произнес Артур.
- Мы в безопасности, - Форд встал.
- А, хорошо.
- Мы в каюте одного из кораблей Вогонского Строительного Флота.
- А! Пожалуй, это немного иной смысл слова безопасность, по сравнению с тем, в котором я был уверен, - вздохнул Артур.

- В настоящее время представляется странным и невероятным, чтобы такая головокружительно полезная вещь могла появиться по чистой случайности. Это мнение некоторые мыслители считают окончательным и неоспоримым доказательством не существования Бога.
- Их аргументация звучит примерно так: "Я не желаю доказывать, что я существую, - сказал Бог, - поскольку доказанное не требует веры, а без веры я - ничто".
- "Но, - возразил ему Человек, - вавилонская рыба является неоспоримой уликой, не так ли? Она не могла появиться случайно. Это доказывает, что ты существуешь. А, следовательно, согласно твоему собственному заявлению, тебя нет. Что и требовалось доказать".
- "О господи, - ответил Бог, - об этом я и не подумал". И его сразу сдуло порывом логики.
- "Ну, это было несложно", - сказал Человек, и на бис принялся доказывать, что черное есть белое (и нашел свой конец на ближайшем переходе-зебре).

- Что? Безвредная? Это все, что можно сказать? Безвредная! Одно слово!
Форд пожал плечами.
- В Галактике сто миллиардов звезд, а книга - только микропроцессор с ограниченной памятью. И, кроме того, никто ведь не знал о Земле большего.
- Ладно! Но, Бога ради, ты ведь собирался это подправить?
- Ну конечно, я ухитрился передать новую статью редактору. Само собою, тому пришлось ее немного урезать, но только с целью улучшения.
- И что теперь там сказано?
- Весьма вредоносная, - признался Форд, смущенно откашлявшись.

- Знаешь, в такие минуты, как сейчас, когда я заперт в вогонском шлюзе с человеком с Бетельгейзе перед лицом смерти от удушья в глубоком вакууме, я действительно жалею, что не слушал, о чем в дни моей юности мне говорила матушка, - сказал Артур.
- Почему? Что же она тебе говорила?
- Не знаю, я не слушал.

Неудивительно: госпожу Причинность никто не приглашал.

Никакая доля секунды, в течение которой существовала дыра, отозвалась во времени (как впереди, так и позади) самым невероятным образом. Где-то в предалеком прошлом она серьезно повредила группу атомов, дрейфовавших в пустой стерильности космоса, и заставила их слипнуться вместе, образовав самые маловероятные из чрезвычайно необычных узоров. Эти узоры быстро научились сами себя копировать, проявив одну из сторон своей необычности, и стали причинять крупные неприятности каждой из планет, куда их заносило. Так во Вселенной появилась жизнь.

- Форд, ты превращаешься в пингвина. Прекрати.

Принципы генерации небольших количеств конечной невероятности путем простого замыкания логических цепей суб-мезонного мозга модели Бамблвини 57 на атомный векторный плоттер, производящий сильное Броуновское движение (скажем, чашку вкусного горячего чая), были, конечно, хорошо известны. Такие генераторы частенько использовались для оживления атмосферы на вечеринках, например, чтобы все молекулы нижнего белья хозяйки, в соответствии с теорией неопределенности, одновременно прыгнули на один фут влево.
Многие уважаемые физики говорили, что не признают эти принципы, отчасти потому, что тем самым подрывались основания науки, но главным образом из-за того, что их не приглашали на подобные вечеринки.

"Следовательно, что угодно, с чем вы все еще не можете совладать, является вашим собственным сумасшествием. Пожалуйста, не волнуйтесь. За вами скоро придут".

главная причина, по которой жизнь Зафода была столь взбалмашной и удачливой, заключалась в том, что он никогда не понимал действительного смысла содеянного, что бы ни творил.

- Но это невозможно!
- Нет, Зафод. Просто очень и очень маловероятно.

Стоит ли поступок труда? Зачем он нужен? Никакое занятие не стоит того, чтобы им заняться.

Среди главных трудностей, которые пришлось испытать Триллиан, общаясь с Зафодом, было научиться различать, притворяется ли он тупым, чтобы собеседник утратил осторожность, или притворяется потому, что не желает думать и хочет, чтобы думали за него, или он притворяется исключительно тупым, чтобы скрыть, что ничего не понимает и туп по-настоящему. Его признавали удивительно умным, - истинная правда. Но не всегда. Это сильно волновало Зафода: отсюда и поведение. Он предпочитал, чтобы люди терялись в догадках, но не презирали его. Все это представлялось Триллиан очень глупым, но она больше не давала себе труда спорить о чем бы то ни было.

- Забавно, - вымолвил он похоронным тоном, - что, как только вы начинаете думать, будто жизнь, пожалуй, не может стать хуже, она внезапно становится.

самого Зафода, у которого, казалось, никогда не было причины для любого из поступков: все творилось непостижимо, как произведение искусства. Зафод все в жизни атаковал со смесью незаурядной одаренности и наивным неумением. И зачастую было трудно отличить одно от другого.

(Извлечение из Путеводителя "Автостопом по Млечному Пути", страница 634784, раздел 5а, статья Магратея)
В глубокой туманной древности, в величественные и славные дни предыдущей Галактической Империи жизнь была необузданной, полнокровной и, по большей части, свободной от налогов.
Могучие звездолеты прокладывали пути между экзотическими солнцами, устремляясь в отдаленнейшие уголки Галактики в поисках приключений и поживы. В те дни души были храбрыми, а ставки - высокими. Мужчины были настоящими мужчинами, женщины были настоящими женщинами, а покрытые мехом зверюшки с Альфы Центавра - настоящими покрытыми мехом зверюшками с Альфы Центавра. И каждый дерзал бросить вызов неведомым опасностям, свершить великие дела, дерзко расставить переносы там, где их еще не ставил ни один человек. Так ковалась Империя.
Само собою, многие чрезвычайно разбогатели, но это было совершенно естественно и совсем не стыдно, поскольку не было по-настоящему бедных, во всяком случае, среди лиц, достойных упоминания. Но самым богатым и наиболее удачливым жизнь с неизбежностью начала казаться однообразной и мелкой. И они вообразили, будто причина крылась в несовершенстве освоенных ими миров, ни один из которых не был хорош всем: то погода к концу дня не совсем такая, то день на полчаса длиннее, то у моря совсем не такой оттенок розового.
Так возникли условия для роста новой отрасли промышленности: строительстве роскошных планет под заказ. Родиной нового производства стала Магратея, где надпространственные инженеры высасывали материю из белых дыр космоса, чтобы придать ей форму планеты-мечты, - золотой планеты, платиновой планеты, мягкой резиновой планеты с частыми землетрясениями. Все заказы исполнялись любовно, согласно точнейшим стандартам, чего, естественно, и ожидали богатейшие люди Галактики.
Однако это предприятие оказалось столь успешным, что Магратея сама стала богатейшей планетой всех времен, а остальная Галактика обеднела до крайней нищеты. Так рухнул порядок вещей, закатилась Империя и в миллиардах миров надолго воцарилась угрюмая тишина, нарушавшаяся только скрипом перьев, когда школяры корпели по ночам над напыщенными рефератиками о ценности расчетливо планируемой экономики.
Куда-то исчезла сама Магратея, а вскоре и память о ней превратилась в неясную легенду.
Естественно, что в наши просвещенные дни никто не верит ни одному ее слову.

- Ну, - легкомысленно ответил Зафод, - отчасти из любопытства, отчасти ради духа приключений, но главным образом, по-моему, из-за славы и денег...

(гланды антаресского длиннохвостого попугая, насаженные на палочку, отвратительны, но считаются деликатесной закуской к коктейлю, поэтому их ищут и платят за них очень большие деньги, - очень богатые идиоты, желающие поразить других очень богатых идиотов).

- О Господи, - пробормотал Форд, сполз по переборке и начал считать до десяти. Он отчаянно тревожился, что в один прекрасный день чувствующие существа забудут, как это делать. Только считая люди и могли продемонстрировать свою независимость от компьютеров.

- Нет, постой... Выслушай кое-что. Я вольная птица. Вздумалось сделать что-нибудь и, - была не была, почему бы и нет, - сделал. Решил стать Президентом Галактики, и все получилось: это нетрудно. Решил украсть корабль. Решил найти Магратею. И все сбылось. Да, правильно, я разрабатывал планы, как получше все осуществить. Но получалось все и всегда. Это словно пользоваться карточкой Галактического кредита, и никогда не посылать чеков в ее оплату. А иной раз вдруг остановишься и задумаешься: почему я чего-нибудь хочу, и как пойму, как этого достичь? И сразу испытываешь сильнейшее желание прекратить раздумья. Как сейчас. Об этом очень тяжело говорить.

Выяснилось, что я умный, впечатлительный, безответственный, не заслуживаю доверия, экстраверт - ничего, чего бы вы не сумели предположить. И никаких других отклонений.

Однажды по космическим координатам, которые Вояджиг приписывал авторучечной планете, послали экспедицию, обнаружившую небольшой астероид, населенный стариком-отшельником, настойчиво твердившим, что все неправда, хотя потом выяснилось, что он лгал.

Важная истина, что вещи не всегда являются тем, чем кажутся, общеизвестна. Например, на планете Земля люди всегда считали, что они разумнее дельфинов, поскольку так много изобрели, - колесо, Нью-Йорк, войны и так далее, - тогда как дельфины унавоживали воду, проводя время в свое удовольствие. И наоборот: дельфины всегда верили, что они гораздо умнее людей - по той же самой причине.

На деле это не было бесконечностью. Сама бесконечность плоская и неинтересная. Смотреть в ночное небо означает смотреть в бесконечность: расстояние невозможно оценить и оно, тем самым, лишается смысла.

- Доброе утро.
- Э... Доброе утро, о Глубокий Замысел, - нервничая сказал Гускряак, - у тебя есть... то есть...
- Ответ для вас? - величественно перебил Глубокий Замысел. - Да, есть.
Перед лицом Ответа по коже людей побежали мурашки. Ожидание не было напрасным!
- Он действительно существует? - выдохнул Пфук.
- Он действительно существует, - подтвердил Глубокий Замысел.
- На все? На вечный вопрос о Жизни, Вселенной и Всем-всем?
- Да.
Обоих мужчин тренировали для этого мига, все их жизни были посвящены подготовке к нему, их еще с рождения отобрали на роль тех, кто может стать свидетелем ответа, но даже они задыхались и смущались, как взволнованные дети.
- И ты готов дать его нам? - допытывался Гускряак.
- Готов.
- Сейчас?
- Сейчас.
Мужчины облизали пересохшие губы.
- Однако я не думаю, что он вам понравится, - добавил Глубокий Замысел.
- Неважно! Мы должны знать! Немедленно! - воскликнул Пфук.
- Да! Немедленно...
- Хорошо, - ответил компьютер и умолк. Мужчины нервно подергивались. Напряжение было невыносимым.
- Он в самом деле вам не понравится, - заметил Глубокий Замысел.
- Скажи нам!
- Хорошо, - произнес Глубокий Замысел. - Ответ на Вечный Вопрос...
- Да!
- О Жизни, Вселенной и Всем-всем... - сказал Глубокий Замысел.
- Да!!
- Это... - сказал Глубокий Замысел и выдержал паузу.
- ДА!!! ...?
- Сорок два, - произнес Глубокий Замысел с бесконечным величием и хладнокровием.

- Дайте же мне заняться тем, что у меня хорошо получается, а? попросил Зафод и перевернулся на другой бок, отворачиваясь от голоса, чтобы спать дальше.

В небе, сменив каталожный номер, появилась огромная надпись. Она гласила: "Какими бы ни были ваши вкусы, Магратея сможет вам угодить. Мы не гордые".
И пять тысяч полностью обнаженных женщин выпали на парашютах из небес.

- Знаете, - задумчиво сказал Артур, - становится понятным множество вещей. Всю свою жизнь я испытывал странное безотчетное чувство, будто в мире происходит нечто значительное, даже зловещее, но никто не в силах объяснить мне, что это такое.
- Нет, - ответил старик, - это всего лишь обыкновенная паранойя. Она есть у каждого во Вселенной.
- У каждого? - переспросил Артур. - Ну, если у каждого, то это что-нибудь да значит! Может быть, где-то вовне известной нам Вселенной...
- Может быть. Кому какое дело? - прервал его Споропозороразор, пока Артур не слишком разволновался. - Возможно, я слишком старый и усталый, но я всегда считал, что шансы выяснить действительную суть происходящего, так абсурдно малы, что остается сказать "Да пропади он, этот смысл!" и подыскать себе занятие. Взгляните на меня: я строю побережья. За Норвегию я получил приз.

- Кажется, у меня громадные трудности с устройством моей жизни, пробормотал он про себя.
- Прошу прощения? - мягко осведомился старик.
- О, ничего, - ответил Артур. - Просто шучу.

Без сомнения, всем хорошо известно, что цена неосторожному слову жизнь, однако вселенская универсальность этой истины не всегда оценивается по достоинству.
Например, в тот самый момент, когда Артур произнес "Кажется, у меня громадные трудности с устройством моей жизни", по капризу природы в ткани пространства-времени образовалась червоточина, через которую его слова проникли глубоко в прошлое, через почти бесконечно протяженное пространство, до отдаленной галактики, где странные воинственные существа балансировали на грани ужасающей межзвездной битвы.
Противостоящие лидеры встречались в последний раз.
Над столом совещаний повисла тишина. Командир вл'харгов, разряженный в черные боевые шорты, украшенные драгоценными камнями, спокойно рассматривал предводителя г'гугванттов, сидевшего напротив него на корточках, укутавшись облаком сладко пахнущего зеленого пара. Миллион отполированных, кошмарно вооруженных звездных крейсеров вл'харгов готовился спустить с цепи электрическую смерть по единому слову команды, брошенной, чтобы подлое создание взяло обратно свои слова о чужой маме.
Создание зашевелилось в своем тошнотворном горячем паре, и в этот самый миг над столом совещаний разнеслись слова "Кажется, у меня громадные трудности с устройством моей жизни".
К сожалению, на языке вл'харгов это звучало самым ужасным оскорблением, которое только можно себе вообразить, и в ответ оставалось только развязать ужасную войну на многие столетия.
Конечно, в конце концов, после того, как вл'харги в течение нескольких тысячелетий наказывали свою галактику, казня каждого десятого, выяснилось, что произошла досадная ошибка. Поэтому противостоявшие боевые флоты уладили несколько еще остававшихся между ними разногласий, чтобы начать совместную атаку на нашу Галактику, положительно определенную, как источник оскорбительного замечания.
Еще тысячи лет могучие корабли мчались через пустые прорехи в пространстве и, наконец, с ревом нырнули к первой же попавшейся на их пути планете, которой оказалась Земля, где по причине непоправимой ошибки в расчетах масштаба грозный флот, к своему несчастью, был проглочен маленькой собачкой.
Те, кто занимается изучением сложной игры причин и следствий в истории Вселенной, скажут, что подобные вещи происходят все время, но мы бессильны их предотвратить.
- Такова жизнь, - скажут они.

- Земное создание, в настоящее время мы находимся в следующем положении. Как вы знаете, мы в течение последних десяти миллионов лет в большей или меньшей степени управляли вашей планетой, чтобы найти эту мерзкую вещь, называемую Великим Вопросом.
- Зачем? - едко спросил Артур.
- Нет, мы уже думали об этом вопросе, - вмешалась Фрэнки, - но он не подходит к ответу. "Зачем - сорок два"... Видите, не получается.

- Ну, я так понимаю: идеализму - да, духу чистой науки - да, поискам истины во всех ее формах - да. Но, боюсь, всегда приходит момент, когда начинаешь подозревать: если настоящая истина существует, то она почти наверняка в том, что всей многомерной бесконечностью заправляет сборище маньяков. И если есть выбор: провести еще десять миллионов лет в исканиях, или, с другой стороны, взять деньги и дать ходу, то я предпочту размять ноги.

- Иными словами, - заговорила Бенджи, снуя в своем забавном экипажике прямо возле Артура, - есть неплохие шансы, что вопрос зашифрован в структуре вашего мозга, поэтому мы хотим его купить.
- Что, вопрос? - спросил Артур.
- Да, - ответили Форд с Триллиан.
- За кучу денег, - сказал Зафод.
- Нет-нет, - сказала Фрэнки, - мы хотим купить мозг.
- Как!
- Мне казалось, будто вы сказали, что можете просто прочитать его мозг электроникой, - запротестовал Форд.
- О да, но сначала его нужно достать. Он должен быть подготовлен, объяснила Фрэнки.
- Обработан, - сказала Бенджи.
- Нарезан ломтиками.
- Нет, спасибо! - в ужасе закричал Артур, отскакивая от стола, опрокинув стул.
- Его всегда можно заменить, если вам это представляется важным рассудительно произнесла Бенджи.
- Да, электронным мозгом. Хватит и простого, - поддержала ее Фрэнки.
- Простого! - застонал Артур.
- Ага, - подтвердил Зафод с неожиданной чертовской ухмылкой, только придется запрограммировать его, чтобы говорил "Что?", и "Не понимаю", и "Где же чай?", чтобы никто не заметил разницы.
- Что? - вскрикнул Артур, пятясь еще дальше от стола.
- Понятно, что я имел в виду? - спросил Зафод и взвыл от боли, потому что Триллиан ему что-то сделала.
- Я замечу разницу, - сказал Артур.
- Не заметите, - ответила Фрэнки, - вас запрограммируют не замечать.

- История всех важнейших Галактических цивилизаций, как правило, проходила три четких, легко различимых фазы: выживания, исследований и усложнения. Их называют стадиями "Как?", "Зачем?" и "Где?"
- Например, для первой стадии типичен вопрос "Как мы едим?", для второй "Зачем мы едим?", а для третьей "Куда бы пойти пообедать?"

* Президент: полный титул - Президент Имперского Галактического правительства.
Термин Имперский сохранен, хотя является анахронизмом. Наследственный император полумертв, и остается таковым в течение многих столетий. В последние моменты предсмертной комы его заключили в статическое поле, сохраняющее его в постоянной неизменности. Все императорские наследники давно мертвы, что означает: без всяких решительных политических переворотов власть просто и эффективно спустилась на шаг или два вниз по лестнице. Теперь ею облечен орган, при императоре являвшийся совещательным, Правительственное Собрание, возглавляемое Президентом, которого избирает само Собрание. На деле, властью наделяют совсем не там.
Президент, как таковой, очень сильно напоминает фигуру на носу корабля: он не обладает решительно никакой действительной властью. Его, бесспорно, избирает правительство, но качества, которые ему требуется для этого проявить, имеют отношение не к талантам руководителя, а к явно подсудным грубым нарушениям закона. По данной причине кандидатура президента всегда сомнительна, а сам он - вызывающая ярость, но очаровательная личность. Его работа - не обладать властью, а отвлекать от власти внимание. Согласно этому критерию, Зафод Библброкс - самый блестящий президент, какого только видела Галактика: из десяти лет своего президентства он уже провел два года в тюрьме за мошенничество. Очень, очень немногие люди сознают, что ни президент, ни правительство фактически вовсе не имеют власти. Из этих немногих только шестеро знают, откуда исходит бесспорная политическая власть. Большая часть остальных втайне верит, что процесс принятия окончательных решений производится компьютером. Более глубокое заблуждение невозможно.