<lie>

У этой планеты есть - вернее, была - одна проблема: большинство живущих на ней людей только и делали, что страдали, так как не находили в жизни счастья. Рождалось множество решений, но почти все они сводились к перераспределению маленьких зеленых клочков бумаги - что само по себе весьма странно, так как кто-кто, а маленькие зеленые клочки бумаги никаких страданий не испытывали, ибо счастья не искали.

Роб Маккенна где-то читал, что у эскимосов есть более двухсот различных слов для обозначения снега, без которых речь этих людей, вероятно, стала бы очень однообразной. Так, они различают снег жидкий и плотный, легкий и тяжелый, грязный снег, хрупкий снег, снег, покрывающий всю землю, и снег, прикрывающий лишь отдельные участки, и тот, который попадает на только что выскобленный пол вашего чистого, уютного иглу (этот снег приносит сосед на подошвах своих снегоступов); снега зимы и снега весны и снега нашего детства, которые были не в пример нынешним; снег блестящий и снег пушистый, снег, лежащий на холмах, и тот, что лежит в долинах, снег, который выпадает по утрам, и тот, который выпадает ночью, снег, который начинает идти всякий раз, стоит вам собраться на рыбалку, и снег, на котором, несмотря на все ваши воспитательные усилия, оставили желтые метки ваши лайки.

Через пару секунд зеркало заднего обзора на миг показало несчастного путника, мокрого уже не как выхухоль, а как сто этих зверюшек. Вся вода лужи переместилась за его шиворот.
Где-то с секунду Роб Маккенна радовался этому зрелищу. В следующую секунду он опечалился, что такие вещи его, оказывается, радуют. Еще через секунду он обрадовался, что, оказывается, способен печалиться оттого, что не тому обрадовался, и, совершенно довольный собой, покатил дальше сквозь ночь.

И вдруг Форда осенило. Дело было всего лишь в том, что на свете начало твориться что-то необыкновенное. Чудеса какие-нибудь. Насчет чудес у Форда был специальный пункт в кодексе чести - раз уж они происходят, то пусть происходят с ним самим.

ЦРУ все отрицает, значит, это его рук дело.

Он был огорошен не меньше, чем человек, который пять лет считал, что совершенно слеп, и вдруг оказалось, что это ему просто шляпа была велика.

а когда точно знаешь, чего хочешь, интуиция непременно подсказывает тебе, что мечты уже воплотились в действительность.

Именно посещением закусочных по субботам и поглощением там бутербродов британцы стремятся искупить свои национальные грехи. Что это за грехи такие, они не знают, да и не желают знать. Грехи - тема скользкая и лучше в нее не лезть. Но каковы бы ни были эти грехи, они с лихвой искупаются бутербродами, которые многогрешная нация через силу заставляет себя съедать.
Если же существует что-нибудь еще хуже бутербродов, так это сосиски. Безрадостного вида трубочки, набитые хрящами, плавающие в море чего-то горячего и унылого и украшенные пластмассовой палочкой в форме колпака шеф-повара: очевидно, это и есть памятник какому-то шеф-повару, который ненавидел человечество, а умер в нищете и одиночестве на черной лестнице в Степни. В последний путь покойного проводили только его кошки.
Сосиски предназначены для людей, которые знают, в чем состоят их грехи, и желают искупить что-то особенное.

Дом этого человека назывался "За пределами психушки".

- Жизнь, - сказал он, - это грейпфрут.
- Э-э, как это?
- Ну, снаружи оранжево-желтая и с пупырышками, а внутри влажная и скользкая. Внутри также есть косточки. Да, есть люди, которые съедают его половину на завтрак.

- Это очень просто, главное, не знать, как это делается, - уговаривал ее Артур. - Вот что важно. Надо не знать, как это у тебя получается.

Миссис Э.Капельсен, пожилая дама из Бостона, штат Массачусетс, чувствовала, что жизнь ее подходит к концу. Она многое повидала на своем веку, кое-что ее озадачивало, но сейчас она с некоторым неудовольствием ощущала, что почти все ей наскучило. Все было очень приятно, но, возможно, чересчур предсказуемо.
Она со вздохом подняла маленькую пластиковую занавеску, закрывающую иллюминатор, и посмотрела на крыло самолета.
Сначала она хотела позвать стюардессу, но потом решила: нет, черт возьми, ни за что, этот спектакль для нее, миссис Э.Капельсен, и только для нее.
К тому времени как двое пришельцев из мира непредсказуемого наконец-то соскользнули с крыла и завертелись в воздушном потоке, она значительно приободрилась.
С огромным облегчением она подумала, что практически все, что она знала раньше, не соответствует действительности.

- Да. Эти слова вообще-то и сделали меня отшельником. Я стал таким, каков я сейчас. Озарение пришло совершенно внезапно. Я увидел их и понял, что я должен делать.
На пластинке было написано:
"Держите зубочистку ближе к середине. Смочите заостренный конец слюной. Вставьте между зубами, тупой конец держите рядом с десной. Остатки пищи вынимайте нежными движениями внутрь и наружу".
- Я решил, - продолжал Медведь Здравоумный, - что если эта цивилизация настолько нелепа, что нуждается в подробной инструкции к зубочисткам, то я не могу жить в ее рамках и оставаться нормальным.

Между прочим, я ничего не пытаюсь доказать. Я ученый и знаю, что такое доказательства. Но я называю себя детским прозвищем, чтобы напомнить себе, что ученый должен уподобиться ребенку. Если он что-то видит, он должен честно в этом признаться, независимо от того, ожидал он это увидеть или нет. Сначала наблюдение, затем анализ и, наконец, испытание. Но наблюдение - прежде всего. Иначе вы будете замечать лишь то, что ожидаете увидеть. Большинство ученых забывают это правило.

- К сожалению, в настоящее время я не могу высказать своего суждения по поводу прозвища Бог Дождя. С нашей точки зрения, он является образчиком СПМФ - Спонтанного Паракаузального Метеорологического Феномена.
- Вы можете объяснить, что это значит?
- Не вполне уверен в своих силах. Скажу прямо. Если мы обнаруживаем нечто нам непонятное, то предпочитаем давать подобным явлениям названия, которые либо нам самим непонятны, либо труднопроизносимы. То есть если мы позволим вам именовать его Богом Дождя, это будет означать, что вы знаете то, чего мы не знаем, а такого, уж извините, мы допустить не можем.
Нет, сначала нам надо назвать это явление так, чтобы стало ясно, что оно наше, а не ваше; затем мы ищем разные способы доказать: "Это не то, чем вы его считаете, а то, чем мы его считаем".
И если выяснится, что вы правы, вы все равно будете не правы, потому что мы просто назовем его, э-э, "Сверхнормальным" - отнюдь не "паранормальным" или "сверхъестественным", ибо в значение этих слов вы уже проникли - а "Сверхнормальным инкрементным стимулятором осадков". Может, чтобы подстраховаться, еще куда-нибудь впихнем "квази". Бог Дождя! Ха, в жизни не слышал такой чепухи! Признаюсь честно: в отпуск я с этим парнем не поеду. Благодарю, на сегодня все.

Понимаешь, я тебе как на духу скажу - терпеть не могу этих типов. Они настоящие паразиты космоса, носятся по божьей бесконечности и всем навязывают свои дрянные машинки, а эти машинки никогда не работают, а если работают, то такое творят, что не понадобится ни одному здравомыслящему человеку. А главное, - добавил он, кровожадно скрипя зубами, - все время пищат: "Задание выполнено", дескать!
Это была чистая правда. Данная точка зрения вполне заслуживала уважения. Ее разделяли все трезвомыслящие люди - собственно, общественное мнение давно уже признавало трезвомыслящими только тех людей, которые придерживались данной точки зрения.
В минуты просветления - очень редкие, что неудивительно при его нынешнем объеме в пять миллионов девятьсот семьдесят пять тысяч пятьсот девять страниц - "Путеводитель" отзывается о продукции Кибернетической корпорации Сириуса следующим образом: "Покупатель может не заметить совершенную бесполезность этих товаров, охваченный чувством гордости оттого, что вообще заставил работать хоть одну из этих штуковин.
Иными словами - и это неизменный принцип, на котором основан всегалактический успех всей корпорации, - фундаментальные изъяны конструкции ее товаров камуфлируются их внешними изъянами".

- Понимаешь, он прилетел из очень древнего демократического государства...
- В смысле - с планеты ящеров?
- Нет, - ответил Форд; за это время он наконец-то позволил напоить себя кофе, что привело его рассудок в более-менее рабочее состояние, - все не так просто. Все не так примитивно. На этой планете народ - это люди. А правители - ящеры. Люди ненавидят ящеров, ящеры правят людьми.
- Похоже, я ослышался, - прервал его Артур, - ты вроде бы сказал, что у них демократия?
- Сказал, - подтвердил Форд. - Это и есть демократия.
- Тогда почему люди не избавятся от ящеров? - спросил Артур, хотя и боялся показаться круглым идиотом.
- Да просто в голову не приходит, - пояснил Форд. - У них есть право голоса, и они думают, что правительство, которое они избрали, более или менее отвечает их требованиям.
- Значит, они по доброй воле голосуют за ящеров?
- Ну да, - сказал Форд, пожав плечами, - естественно.
- Но, - начал Артур, вновь пытаясь взять быка за рога, - почему?
- Потому что, если они не будут голосовать за ящера, к власти может пролезть не тот ящер, - ответил Форд. - У тебя есть джин?
- Что?
- Я спрашиваю, джин у тебя есть? - с внезапной настойчивостью повторил Форд.
- Сейчас посмотрю. Расскажи мне поподробнее про ящеров.
Форд снова пожал плечами.
- Некоторые люди говорят, что власть ящеров - величайшее достижение в истории планеты, - сказал он. - Разумеется, эти люди неправы, в корне неправы, но сторонники таких мнений всегда находятся.

А скажи-ка лучше, с чего это у тебя такая рожа безмятежная и глаза светятся? Влюбился, что ли?

грозные захватчики, которые, подобно большинству воинственных народов, воевали лишь потому, что не могли справиться с делами у себя дома