<lie>

Когда нормальная женщина, одна нормальная ни в чем не повинная женщина, которая, черт побери, заслуживала куда большего, — когда она возвращается домой после целодневного обслуживания столиков, и обнаруживает, что ее муж задохнулся в машине, что у него потек мочевой пузырь, и она кричит - это всего лишь ее мышца orbicularis oris натягивается до предела.

Почти все морщины в нижней части лица - статические ритиды, возникшие из-за солнца и силы тяжести.

Опять же - а может, и нет.

Если ты это читаешь — добро пожаловать в реальный мир. Вот куда весь тот славный, безграничный потенциал юности привел тебя. Все твои неисполненные обещания. Вот оно — то, что ты сделал из своей жизни.
Тебя зовут Питер Уилмот.
Усвоить тебе нужно одну вещь: ты оказался сплошным сраным разочарованием.

Где каждый день не начинается с будильника и не заканчивается телевизором.

Все было криво. Все было косо и как-то... неправильно.

А потом оказалось, что она думала неправильно

Вполне естественно первое время не замечать. Где не живи как следует долго - в доме, в квартире, в стране - везде станет тесно.

У тебя дом с девятью спальнями, и ты видишь его только две недели в году, и может пройти несколько сезонов, пока ты заметишь, что части не хватает.

Место, где они сидят, никогда не сравнится с тем, где их нет.

Есть бесчисленное множество способов покончить с собой, не умирая до смерти.

Эти летние женщины. Так мажут глаза тушью, что кажется, будто на них очки. Носят темную губную подводку, а потом едят, и внутренняя помада стирается. И остается столик, занятый кучкой худеньких девочек, у каждой грязное кольцо вокруг рта. С длинными крючковатыми ногтями цвета пастели "иорданский миндаль".

На худфаке не учат тому, что никогда и ни за что нельзя рассказывать людям, что ты хотела стать художницей. Просто чтоб ты знала: всю оставшуюся жизнь окружающие будут изводить тебя рассказами про то, как ты в молодости любила рисовать. Любила писать картины.

погода сегодня местами пропитана переменными вспышками раздражения и отчаяния.

От знаменитых художников до подрядчиков-строителей, все мы хотим оставить свою подпись. Собственный остаточный эффект. Жизнь после смерти.
Мы все желаем самовыразиться. Никто не хочет быть забытым.

Непонятному можно придать любой смысл.

У каждого своя личная кома.

Есть бесчисленное множество способов покончить с собой, не умирая до смерти.

Погода сегодня - переменный гнев, временами припадки ярости.

Чтобы создать настоящее искусство, нужно страдание.

Кто знает, почему нам нравится то, что нравится.

Просто на заметку: знать, когда люди только изображают, будто ты им нравишься - невеликий навык.

Если эмоция способна вызвать физическое действие, то человек, дублирующий физическое действие, способен воссоздать эмоцию.

Станиславский, Сеченов, По - все искали какой-нибудь научный метод, чтобы производить чудеса по востребованию, говорит Энджел. Неограниченную возможность повторять случайное. Конвейер для разработки и производства спонтанностей.

Энджел шепчет:
— Зачем было ехать?
Потому что ее дорогой милый глупый муж не оставил предсмертной записки.
Потому что она никогда не знала его с этой стороны.
Потому что она хочет понять, кем он был. Потому что она хочет разобраться, что случилось.
Мисти говорит Энджелу:
— Не знаю.

Просто на заметку: погода сегодня местами подозрительна, возможна измена.

Парадокс бытия профессиональным художником. То, как мы тратим всю жизнь, пытаясь хорошо самовыразиться, но сказать нам нечего. Мы хотим, чтобы элемент творчества строился по системе причины и следствия. Хотим результатов. Создать покупаемый товар. Нам нужно, чтобы старание и дисциплина уравнялись с признанием и воздаянием. Мы садимся за тренажер нашего худфака, за дипломный проект на специалиста изящных искусств, и практикуемся, практикуемся, практикуемся. И, со всеми нашими великолепными навыками, - документировать нам нечего. По словам Питера, ничто нас так не бесит, как какой-нибудь дерганый наркоман, ленивый бездельник или поганый извращенец, который вдруг создает шедевр. Будто невзначай.
Какой-то придурок, который не боится заявить о том, что он любит на самом деле.
— Платон, — объявляет Питер, поворачивая голову, чтобы сплюнуть в траву зеленую жвачку. - Платон говорил: "Кто приблизится к храму Муз без вдохновения, веруя, что достойно лишь мастерство, останется неумелым, и его самонадеянные стихи померкнут пред песнями безумцев".

нужно пострадать по-настоящему, прежде чем рискнешь заняться любимым делом

Ты сказал, что Микеланджело был депрессивным психопатом, который изображал себя на картинах мучеником с содранной кожей. Генри Матисс бросил ремесло адвоката из-за аппендицита. Роберт Шуман стал писать музыку только тогда, когда ему парализовало правую руку, и его карьере концертного пианиста был положен конец.
Ты копался в кармане, пока рассказывал эти вещи. Пытался что-то выудить.
Ты рассказывал про Ницше и его третичный сифилис. Про Моцарта и его уремию. Про Пола Клее и склеродерму, скрутившую его суставы и мышцы и приведшую к смерти. Фрида Кало и расщепленный позвоночник, из-за которого ее ноги покрылись кровоточащими язвами. Лорд Байрон и его хромота. Сестры Бронте со своей чахоткой. Марк Ротко со своим самоубийством. Флэннери О'Коннор с кожным туберкулезом. Вдохновение нуждается в болезнях, травмах, безумии.
— По Томасу Манну, — сказал Питер. - "Великие художники есть великие инвалиды".

Непонятному можно придать любой смысл

Просто на заметку, погода сегодня - нервное отвращение с трусостью перед фантазией

Именно затем поют птички, — чтобы метить территорию. Затем писают собачки.

видишь, что все, что ты способна нарисовать, всего-навсего прибавит посредственного дерьма в мир, и так забитый посредственным дерьмом.

Просто на заметку, погода сегодня - огорчение, местами с припадками ревнивой ярости.

Все те же вещи, которыми мы запрограммированы восхищаться.

На худфаке не учат тому, что слишком большой комплимент может ранить сильнее, чем пощечина.

Непонятному можно придать любой смысл.

Ты пьешь, потому что хочешь самовыразиться, и боишься.

Мисти требует:
— Хватит. Повторяю - хватит уже, — говорит Мисти. - Речь идет о Тэбби, и чем быстрее она научится жить средней жизнью с нормальной ежедневной работой и стабильным, надежным, обычным будущим, тем счастливее она будет.
— Вроде работы в конторе? - спрашивает Грэйс. - В собачьем питомнике? С милым еженедельным жалованием? Вот почему ты пьешь?

Погода сегодня местами злобная, тяготеющая к отказам и ультиматумам.

богачи не особо любят ввязываться. Деньги позволяют тебе взять и уйти от некрасивого и несовершенного. Ты не способен сносить как минимум нелюбимое. Ты проводишь всю жизнь убегая, сбегая, избегая.
Тот самый поиск милых вещей. Подделок. Штампов. Цветочков и елочных гирлянд, — которые мы и приучены любить.

вы люди с бывшими женами и приемными детьми, смешанными семьями и неудачными браками, вы разрушили свой мир и теперь хотите разрушить мой...

вы со своими быстрыми машинами, застрявшими в пробках, со своей сытной жратвой, от которой вы жиреете, со своими домами такого размера, что вам всегда одиноко

у нас природный инстинкт - прятаться. Как животный вид, мы захватываем землю и защищаем ее. Мы можем мигрировать, следуя за климатом или дичью, но нам известно, что для проживания нужна земля, и наш инстинкт - занять свое место под солнцем.
Именно затем поют птички, — чтобы метить территорию. Затем писают собачки.

Синдром Стендаля, рассказывает Энджел, это медицинский термин. Когда картина, или любое произведение искусства, так прекрасна, что ошарашивает зрителя. Это форма шока. После того, как Стендаль посетил церковь Санта-Кроче во Флоренции в 1817-м, он описывал практически обморок от восторга. У людей пальпировалось учащенное сердцебиение. У них кружилась голова. Когда смотришь на великое произведение искусства, забываешь собственное имя, забываешь даже, где находишься. Оно может вызвать депрессию и физическое истощение. Амнезию. Панику. Сердечный приступ. Упадок сил.

Просто на заметку: погода сегодня - крепчающая суматоха, возможен физический и эмоциональный срыв.

Бутерброд - с куриным салатом, он нагрелся на солнце. На него садились мухи, но на вкус - все в порядке.

Всякий раз, когда кто-нибудь из добрых побуждений вынуждает тебя продемонстрировать отсутствие таланта и тычет тебя носом в тот факт, что ты потерпела неудачу в единственной мечте своей жизни, сделай еще глоток. Это Игра в Глотки от Мисти Уилмот.

Он, должно быть, застрял у Мисти в голове с уроков истории искусства, или с обзорных лекций по декоративным искусствам, или из других бесполезных худфаковских занятий. Может, она видела его по телевизору, в видеоэкскурсии по знаменитым строениям, или в популярной телепередаче. Кто знает, откуда берется мысль. Наше вдохновение. Кто знает, почему мы воображаем то, что воображаем.

Просто на заметку: погода сегодня тихая и солнечная, но ветер так и бздит

для человека искусства хроническая боль бывает временами как дар свыше.

Единственное, на что способен художник - описать собственное лицо.
Ты обречен быть собой.
Этот факт, говорил он, оставляет нам свободу рисовать что угодно, ведь изображаем-то мы только себя.
Почерк. Походка. Выбранный тобой фарфоровый сервиз. Все выдает. Все твои дела выдают твою руку.
Всё - автопортрет.
Всё дневник.

задача художника - выстроить порядок из хаоса. Собираешь детали, ищешь общую линию, организовываешь. Придаешь смысл бессмысленным фактам. Выкладываешь головоломку из кусочков окружающего мира. Перемешиваешь и реорганизуешь. Комбинируешь. Монтируешь. Свинчиваешь.

Все на свете само по себе - ничто.

Ни одна деталь ничего не значит сама по себе.

Непонятному можно придать любой смысл.

Потому что важно все. Каждая деталь. Почему - пока никто и не знает.
Всё - автопортрет. Всё дневник.

Все твои дела выдают твою руку.
Питер частенько повторял - дело художника - проявлять внимание, собирать, организовывать, складировать, хранить, потом составить отчет. Документировать. Создать презентацию. Дело художника - попросту не забывать.

в среде наркотиков существует этикет. Положено делиться.

Кто знает, почему мы делаем то, что делаем.

Просто на заметку, погода сегодня - в этот момент — очень, очень разозлена.

Всё - автопортрет.
Всё дневник.

Просто на заметку, беда худфака в том, что там тебя могут обучить технике и приемам, но не могут дать тебе талант. Вдохновение не купишь. Осмысленного пути к прозрению не выстроишь. Не выведешь формулу. Маршрут дороги к просветлению.

Ни одно вложение не останется твоим навечно. Это сказал ей Гэрроу Уилмот. Средства уже подходили к концу.
— Одно поколение создает капитал, — однажды поведал ей Гэрроу. - Следующее поколение бережет капитал. У третьего - он истощается. Люди вечно забывают, какой ценой семейству достается благосостояние.

Поскреби любое благосостояние, — говаривала мамочка Мисти. - И обнаружишь кровь всего одно или два поколения назад.
Эксплуатация детей в рудниках или на фабриках, говаривала она. Рабство. Наркоторговля. Складские махинации. Уничтожение природы вырубками, загрязнением, опустошительными сборами урожая. Монополии. Болезни. Войны. Каждое состояние рождается из чего-нибудь неприятного.

УСТАТЬ - не значит довести до конца.

Цвет. Животное. Водный бассейн. Белоснежная комната.
Каждое из них это мотив, по Карлу Юнгу. Каждый образ отражает какую-то сторону личности.
Упомянутый цвет то, как ты видишь себя.
Животное - то, как мы относимся к окружающим.
Водный бассейн отражает половую жизнь.
Все наши слова выдают нашу руку. Наш дневник.
Последний вопрос про белоснежную комнату, эта комната без окон и дверей характеризует смерть.

Одни и те же чудеса можно повторять снова и снова, когда все забывают последний раз

Если верить Платону, мы ничему не учимся. Наша душа прожила столько жизней, что мы все знаем. Учителя и образование могут лишь напомнить нам то, что нам уже известно.
Наши несчастья. Эти подавления рационального разума - источник вдохновения. Муза. Наш ангел-хранитель. Страдания выводят нас из рационального самоконтроля и позволяют божественному течь сквозь нас.
— Любой стресс в достаточном количестве, — говорит доктор. - Плохой или хороший, любовь или боль, может сломить наш здравый смысл и подарить нам мысли и способности, которые не получить другим путем.

"Мона Лиза" Леонардо - всего лишь тысяча тысяч мазков краски. "Давид" Микеланджело - лишь миллион ударов молотом. Каждый из нас - миллион кусочков, правильно собранных в целое, не более того.

Вещи, которым тебя учат, объясняют мир. Образование оставляет все очень ясным и прилизанным.
Очень растолкованным и осмысленным.

Любой женщине понравится, как Питер запускает пальцы в ее волосы. Это элементарная наука. Физическое касание подражает ранним практикам родительского ухода за ребенком. Оно стимулирует выработку гормона роста и энзимов декарбоксилазы орнитина. С другой стороны, пальцы Питера, гладящие ей затылок, естественно снизят уровни ее гормонов стресса. Это было доказано в лаборатории, когда детенышей крысы гладили кисточкой.
После того, как узнаешь биологию, будет недосуг ей пользоваться.

В мире нет ничего особенного. Никакого волшебства. Только физика.

Мы все умрем, — говорит. - Цель — не жить вечно, цель - создать вещь, которая будет жить.

Трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость.
Счастье не оставляет памятных шрамов. Покой учит нас так малому.

Ни в одной идее не видно ничего оригинального.

Почти все состояния, как заявляет Гэрроу, строятся на гибели и страдании тысяч людей или животных. На некоей жатве.

ЕСЛИ ВЕРИТЬ ПЛАТОНУ, мы живем в цепях в темной пещере. Мы прикованы, поэтому можем видеть только заднюю стену катакомбы. Можем различить только тени, мечущиеся по ней. Это могут оказаться тени чего-то, что движется снаружи пещеры. Могут оказаться тенями людей, прикованных рядом.
А может быть, каждый из нас видит только собственную тень.
Карл Юнг называл это эффектом тени. Он сказал, что мы не способны рассмотреть окружающих. Вместо этого мы видим аспекты собственной личности, отброшенные на них. Тени. Проекции. Наши ассоциации.

Мы видим то, что нам хочется. Мы видим лишь себя самих.

То, чему не учат на худфаке. Что ты всегда в ловушке.
Что голова твоя - пещера, а глаза — ее вход. Что ты живешь внутри своей головы, и видишь только то, что хочешь. Что ты просто наблюдаешь тени и выдумываешь им собственный смысл.

Платон, который утверждает, будто нам уже все известно, просто нужно вспомнить. То, что Карл Юнг называет вселенским подсознанием.

Мы были здесь. Мы здесь. Мы будем здесь всегда.
И мы снова проиграли.

Платон был прав. Мы все бессмертны. Мы не можем умереть, даже если захотим.